Неточные совпадения
Ответа нет. Он вновь посланье:
Второму, третьему письму
Ответа нет. В
одно собранье
Он едет;
лишь вошел… ему
Она навстречу. Как сурова!
Его
не видят, с ним ни слова;
У! как теперь окружена
Крещенским холодом она!
Как удержать негодованье
Уста упрямые хотят!
Вперил Онегин зоркий взгляд:
Где, где смятенье, состраданье?
Где пятна слез?.. Их нет, их нет!
На сем лице
лишь гнева след…
Но там, где Мельпомены бурной
Протяжный раздается вой,
Где машет мантией мишурной
Она пред хладною толпой,
Где Талия тихонько дремлет
И плескам дружеским
не внемлет,
Где Терпсихоре
лишь однойДивится зритель молодой
(Что было также в прежни леты,
Во время ваше и мое),
Не обратились на нее
Ни дам ревнивые лорнеты,
Ни трубки модных знатоков
Из лож и кресельных рядов.
Сначала все к нему езжали;
Но так как с заднего крыльца
Обыкновенно подавали
Ему донского жеребца,
Лишь только вдоль большой дороги
Заслышат их домашни дроги, —
Поступком оскорбясь таким,
Все дружбу прекратили с ним.
«Сосед наш неуч; сумасбродит;
Он фармазон; он пьет
одноСтаканом красное вино;
Он дамам к ручке
не подходит;
Всё да да нет;
не скажет да-с
Иль нет-с». Таков был общий глас.
Ну! люди в здешней стороне!
Она к нему, а он ко мне,
А я…
одна лишь я любви до смерти трушу. —
А как
не полюбить буфетчика Петрушу!
Не укорит меня никто ничьей бедой,
И луч досаден мой
Лишь зависти
одной...
Один было уже Прохожий камень взял:
«И, полно, братец!» тут другой ему сказал:
«Собак ты
не уймёшь от лаю,
Лишь пуще всю раздразнишь стаю...
Одним лишь Откупщик страдает,
Что он
не досыпает,
Уж божьего ль боится он суда,
Иль, просто, трусит разориться...
Но опытный глаз человека с чистым вкусом
одним беглым взглядом на все, что тут было, прочел бы только желание кое-как соблюсти decorum [видимость (лат.).] неизбежных приличий,
лишь бы отделаться от них. Обломов хлопотал, конечно, только об этом, когда убирал свой кабинет. Утонченный вкус
не удовольствовался бы этими тяжелыми, неграциозными стульями красного дерева, шаткими этажерками. Задок у
одного дивана оселся вниз, наклеенное дерево местами отстало.
Молча,
лишь изредка меняясь незначительными словами, доехали наши приятели до Федота. Базаров был
не совсем собою доволен. Аркадий был недоволен им. К тому же он чувствовал на сердце ту беспричинную грусть, которая знакома только
одним очень молодым людям. Кучер перепряг лошадей и, взобравшись на козлы, спросил: направо аль налево?
Одна лишь гордость в нем
не умалилась.
Ни
одной птицы
не было слышно: все приютились и замолкли;
лишь изредка звенел стальным колокольчиком насмешливый голосок синицы.
Он
не помнил, когда она ушла, уснул, точно убитый, и весь следующий день прожил, как во сне, веря и
не веря в то, что было. Он понимал
лишь одно: в эту ночь им пережито необыкновенное, неизведанное, но —
не то, чего он ждал, и
не так, как представлялось ему. Через несколько таких же бурных ночей он убедился в этом.
— Комическое — тоже имеется; это ведь сочинение длинное, восемьдесят шесть стихов. Без комического у нас нельзя — неправда будет. Я вот похоронил, наверное,
не одну тысячу людей, а ни
одних похорон без комического случая —
не помню. Вернее будет сказать, что
лишь такие и памятны мне. Мы ведь и на самой горькой дороге о смешное спотыкаемся, такой народ!
Изредка Дронов ставил вопросы социального характера, но учитель или
не отвечал ему, или говорил нехотя и непонятно. Из всех его речей Клим запомнил
лишь одно суждение...
— Это, конечно, главная линия раскола, — продолжал Радеев еще более певуче и мягко. — Но намечается и еще
одна, тоже полезная: заметны юноши, которые учатся рассуждать
не только
лишь о печалях народа, а и о судьбах российского государства, о Великом сибирском пути к Тихому океану и о прочем, столь же интересном.
— В России живет два племени: люди
одного — могут думать и говорить только о прошлом, люди другого —
лишь о будущем и, непременно, очень отдаленном. Настоящее, завтрашний день, почти никого
не интересует.
Люди спят, мой друг, пойдем в тенистый сад,
Люди спят,
одни лишь звезды к нам глядят,
Да и те
не видят нас среди ветвей
И
не слышат, слышит только соловей.
«Зубатов — идиот», — мысленно выругался он и, наткнувшись в темноте на стул, снова лег. Да, хотя старики-либералы спорят с молодежью, но почти всегда оговариваются, что спорят
лишь для того, чтоб «предостеречь от ошибок», а в сущности, они провоцируют молодежь, подстрекая ее к большей активности. Отец Татьяны, Гогин, обвиняет свое поколение в том, что оно
не нашло в себе сил продолжить дело народовольцев и позволило разыграться реакции Победоносцева. На
одном из вечеров он покаянно сказал...
— Он, как Толстой, ищет веры, а
не истины. Свободно мыслить о истине можно
лишь тогда, когда мир опустошен: убери из него все — все вещи, явления и все твои желания, кроме
одного: познать мысль в ее сущности. Они оба мыслят о человеке, о боге, добре и зле, а это —
лишь точки отправления на поиски вечной, все решающей истины…
Стародум. Как! А разве тот счастлив, кто счастлив
один? Знай, что, как бы он знатен ни был, душа его прямого удовольствия
не вкушает. Вообрази себе человека, который бы всю свою знатность устремил на то только, чтоб ему
одному было хорошо, который бы и достиг уже до того, чтоб самому ему ничего желать
не оставалось. Ведь тогда вся душа его занялась бы
одним чувством,
одною боязнию: рано или поздно сверзиться. Скажи ж, мой друг, счастлив ли тот, кому нечего желать, а
лишь есть чего бояться?
Лишь только вышли за бар, в открытое море, Гошкевич отдал обычную свою дань океану; глядя на него, то же сделал, с великим неудовольствием, отец Аввакум. Из неморяков меня только
одного ни разу
не потревожила морская болезнь: я
не испытал и
не понял ее.
Предстояло атаковать на пути гору Свистуху; скомандовали: в атаку! передние ряды отважно бросились вперед, но оловянные солдатики за ними
не последовали. И так как на лицах их,"ради поспешения", черты были нанесены
лишь в виде абриса [Абрис (нем.) — контур, очертание.] и притом в большом беспорядке, то издали казалось, что солдатики иронически улыбаются. А от иронии до крамолы —
один шаг.
А надо
лишь то, что она призвала меня месяц назад, выдала мне три тысячи, чтоб отослать своей сестре и еще
одной родственнице в Москву (и как будто сама
не могла послать!), а я… это было именно в тот роковой час моей жизни, когда я… ну,
одним словом, когда я только что полюбил другую, ее, теперешнюю, вон она у вас теперь там внизу сидит, Грушеньку… я схватил ее тогда сюда в Мокрое и прокутил здесь в два дня половину этих проклятых трех тысяч, то есть полторы тысячи, а другую половину удержал на себе.
В нужные минуты он ласково и подобострастно останавливал его и уговаривал,
не давал ему оделять, как «тогда», мужиков «цигарками и ренским вином» и, Боже сохрани, деньгами, и очень негодовал на то, что девки пьют ликер и едят конфеты: «Вшивость
лишь одна, Митрий Федорович, — говорил он, — я их коленком всякую напинаю, да еще за честь почитать прикажу — вот они какие!» Митя еще раз вспомянул про Андрея и велел послать ему пуншу.
— Господа, как жаль! Я хотел к ней на
одно лишь мгновение… хотел возвестить ей, что смыта, исчезла эта кровь, которая всю ночь сосала мне сердце, и что я уже
не убийца! Господа, ведь она невеста моя! — восторженно и благоговейно проговорил он вдруг, обводя всех глазами. — О, благодарю вас, господа! О, как вы возродили, как вы воскресили меня в
одно мгновение!.. Этот старик — ведь он носил меня на руках, господа, мыл меня в корыте, когда меня трехлетнего ребенка все покинули, был отцом родным!..
Опуская главную суть разговора, приведу
лишь одно любопытнейшее замечание, которое у этого господчика вдруг вырвалось: «Мы, — сказал он, — собственно этих всех социалистов — анархистов, безбожников и революционеров —
не очень-то и опасаемся; мы за ними следим, и ходы их нам известны.
Илюша же и говорить
не мог. Он смотрел на Колю своими большими и как-то ужасно выкатившимися глазами, с раскрытым ртом и побледнев как полотно. И если бы только знал
не подозревавший ничего Красоткин, как мучительно и убийственно могла влиять такая минута на здоровье больного мальчика, то ни за что бы
не решился выкинуть такую штуку, какую выкинул. Но в комнате понимал это, может быть,
лишь один Алеша. Что же до штабс-капитана, то он весь как бы обратился в самого маленького мальчика.
Это был характер гордый,
не выносящий презрения,
один из таких, которые, чуть
лишь заподозрят от кого презрение, — тотчас воспламеняются гневом и жаждой отпора.
Слушай: если два существа вдруг отрываются от всего земного и летят в необычайное, или по крайней мере
один из них, и пред тем, улетая или погибая, приходит к другому и говорит: сделай мне то и то, такое, о чем никогда никого
не просят, но о чем можно просить
лишь на смертном одре, — то неужели же тот
не исполнит… если друг, если брат?
«
Не совокупность только фактов губит моего клиента, господа присяжные заседатели, — возгласил он, — нет, моего клиента губит, по-настоящему,
один лишь факт: это — труп старика отца!
— А коли я уж
не христианин, то, значит, я и
не солгал мучителям, когда они спрашивали: «Христианин я или
не христианин», ибо я уже был самим Богом совлечен моего христианства, по причине
одного лишь замысла и прежде чем даже слово успел мое молвить мучителям.
Да, но он кричал по трактирам, что убьет отца, а за два дня, в тот вечер, когда написал свое пьяное письмо, был тих и поссорился в трактире
лишь с
одним только купеческим приказчиком, „потому-де, что Карамазов
не мог
не поссориться“.
Бывали, однако, очень редкие случаи, что и он разговорится с прибывшими, но большею частию произносил
одно лишь какое-нибудь странное слово, задававшее всегда посетителю большую загадку, и затем уже, несмотря ни на какие просьбы,
не произносил ничего в объяснение.
— Да если б и теперь был
один лишь церковно-общественный суд, то и теперь бы церковь
не посылала на каторгу или на смертную казнь. Преступление и взгляд на него должны бы были несомненно тогда измениться, конечно мало-помалу,
не вдруг и
не сейчас, но, однако, довольно скоро… — спокойно и
не смигнув глазом произнес Иван Федорович.
И между прибывающими были далеко
не из
одного лишь простонародья.
Уж по
одним вопросам этим,
лишь по чуду их появления, можно понимать, что имеешь дело
не с человеческим текущим умом, а с вековечным и абсолютным.
Не забудьте тоже притчи Господни, преимущественно по Евангелию от Луки (так я делал), а потом из Деяний апостольских обращение Савла (это непременно, непременно!), а наконец, и из Четьи-Миней хотя бы житие Алексея человека Божия и великой из великих радостной страдалицы, боговидицы и христоносицы матери Марии Египтяныни — и пронзишь ему сердце его сими простыми сказаниями, и всего-то
лишь час в неделю, невзирая на малое свое содержание,
один часок.
И знало же другое великое сердце другого великого существа, бывшего тут же, матери его, что
не для
одного лишь великого страшного подвига своего сошел он тогда, а что доступно сердцу его и простодушное немудрое веселие каких-нибудь темных, темных и нехитрых существ, ласково позвавших его на убогий брак их.
Не пьянствую я, а
лишь «лакомствую», как говорит твой свинья Ракитин, который будет статским советником и все будет говорить «лакомствую». Садись. Я бы взял тебя, Алешка, и прижал к груди, да так, чтобы раздавить, ибо на всем свете… по-настоящему… по-на-сто-яще-му… (вникни! вникни!) люблю только
одного тебя!
Была в нем
одна лишь черта, которая во всех классах гимназии, начиная с низшего и даже до высших, возбуждала в его товарищах постоянное желание подтрунить над ним, но
не из злобной насмешки, а потому, что это было им весело.
Конечно, все это
лишь древняя легенда, но вот и недавняя быль:
один из наших современных иноков спасался на Афоне, и вдруг старец его повелел ему оставить Афон, который он излюбил как святыню, как тихое пристанище, до глубины души своей, и идти сначала в Иерусалим на поклонение святым местам, а потом обратно в Россию, на север, в Сибирь: «Там тебе место, а
не здесь».
Этот вопрос о пакете Фетюкович со своей стороны тоже предлагал всем, кого мог об этом спросить из свидетелей, с такою же настойчивостью, как и прокурор свой вопрос о разделе имения, и ото всех тоже получал
лишь один ответ, что пакета никто
не видал, хотя очень многие о нем слышали.
Правда, но кричал он тогда, когда еще
не было планов и преднамерения, а
лишь стояло
одно желание, созревало
лишь стремление.
Митя действительно переехал к этому двоюродному дяде, но собственного семейства у того
не было, а так как сам он, едва
лишь уладив и обеспечив свои денежные получения с своих имений, немедленно поспешил опять надолго в Париж, то ребенка и поручил
одной из своих двоюродных теток,
одной московской барыне.
«Что с ним?» — мельком подумал Митя и вбежал в комнату, где плясали девки. Но ее там
не было. В голубой комнате тоже
не было;
один лишь Калганов дремал на диване. Митя глянул за занавесы — она была там. Она сидела в углу, на сундуке, и, склонившись с руками и с головой на подле стоявшую кровать, горько плакала, изо всех сил крепясь и скрадывая голос, чтобы
не услышали. Увидав Митю, она поманила его к себе и, когда тот подбежал, крепко схватила его за руку.
Ведь знал же я
одну девицу, еще в запрошлом «романтическом» поколении, которая после нескольких лет загадочной любви к
одному господину, за которого, впрочем, всегда могла выйти замуж самым спокойным образом, кончила, однако же, тем, что сама навыдумала себе непреодолимые препятствия и в бурную ночь бросилась с высокого берега, похожего на утес, в довольно глубокую и быструю реку и погибла в ней решительно от собственных капризов, единственно из-за того, чтобы походить на шекспировскую Офелию, и даже так, что будь этот утес, столь давно ею намеченный и излюбленный,
не столь живописен, а будь на его месте
лишь прозаический плоский берег, то самоубийства, может быть,
не произошло бы вовсе.
«Господи! — мыслю про себя, — о почтении людей думает в такую минуту!» И до того жалко мне стало его тогда, что, кажись, сам бы разделил его участь,
лишь бы облегчить его. Вижу, он как исступленный. Ужаснулся я, поняв уже
не умом
одним, а живою душой, чего стоит такая решимость.
Она и подчинилась, о, давно уже подчинилась, и
лишь не могла ни за что перенести
одной только мысли, что мальчик ее «мало любит».
Из той ватаги гулявших господ как раз оставался к тому времени в городе
лишь один участник, да и то пожилой и почтенный статский советник, обладавший семейством и взрослыми дочерьми и который уж отнюдь ничего бы
не стал распространять, если бы даже что и было; прочие же участники, человек пять, на ту пору разъехались.
Что сказать, как ответить — все это пока еще у него
не готово, но готово
лишь одно голословное отрицание: «В смерти отца
не виновен!» Вот пока наш забор, а там, за забором, мы, может быть, еще что и устроим, какую-нибудь баррикаду.